Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
10:12 

Мой фик... Не судите строго)

Балованная свинья ©
Название: Игры разума
Автор: Обычный сумасшедший
Фандом: Мастер и Маргарита
Пейринг: Коровьев/Бездомный
Рейтинг: R ?
Размер: миди
Саммари: Сходить с ума, так сходить с ума! Коровьев, одетый Стравинским, приходит к несчастному поэту... И вот тут-то начинается настоящее безумие.
Дисклеймер: Мне очень стыдно использовать булгаковских персонажей, булгаковские тексты и хармсовские аллюзии в своих тщеславных корыстных целях, и вообще, я ебанулся, убейте меня, кто-нибудь.

...Дверь квартиры №50 дома 302-бис бесшумно отворилась, и невидимые гости оказались внутри. Словно соткавшись из мягких теней, посередине комнаты показался иностранный консультант, которого, к своему несчастию, встретили в тот день председатель МАССОЛИТа Берлиоз и поэт Бездомный. Тут же появились и остальные сопровождающие: черный огромный кот, бывший регент в клетчатом, нагая рыжая девица и некто невысокий в черном котелке; последний тотчас же скрылся в зеркале.
— Беспокойный день сегодня выдался, не правда ли? - произнес профессор Воланд, устроившись в кресле, - Беспокойный день... К тому же, этот поэт чуть не вывел меня из равновесия своим нигилизмом.
— Это вы о каком поэте, мессир? - подобострастно откликнулся регент, поправляя на тонком носу свое нелепое пенсне.
— Об Иване Николаевиче Бездомном, разумеется... - начал было говорить Воланд, однако клетчатый собеседник перебил его витиеватой тирадой, мечтательно заводя глаза:
— Ах, Иван Николаевич Бездомный! Горячий молодой поэт, хе-хе-хе! Как же я люблю этих невинных материалистов, этих упорствующих в своих заблуждениях прекрасных юношей! В их девственные умы так легко вдолбить любую, даже самую глупую, идею! Их простые и прямолинейные души так и хочется развратить, а крепкую психику — расшатать в какую-нибудь сторону!
— Ну еще бы, дорогой Фагот, - усмехнулся Воланд, - его просто так оставлять нельзя. С его шизофренией из него мог бы выйти настоящий поэт.
— Неужели мессир собирается тратить свое драгоценное время на эдаких... ммм... - донеслось со стороны зеркала.
— Конечно же, нет; но, пожалуй, наш рыцарь не против заняться этим, правда, Фагот?
— Истинная правда, мессир, - необычайно серьезно ответил клетчатый, скомкав в руке свой жокейский картузик, и, раскланявшись, вышел из комнаты.

* * *

Иван Николаевич давно проснулся и даже прошел, хотя и с неохотою, все необходимые процедуры. Он сидел на кушетке, вымытый и румяный, и все ждал обещанной встечи с доктором Стравинским.
Вскоре дверь открылась с неприятным и непривычным для больницы скрипом, и Иван увидел, наконец, доктора.
Тот был высок и тощ, в белом, как и положено врачам, халате, а на носу поблескивало пенсне без одного стеклышка. Стравинский достал откуда-то из-за плеча перо и толстую в голубую клетку тетрадь и развязно сел на стул. Подобные манеры у психиатра вначале удивили поэта, но Стравинский, не обращая внимание ни на что, ироническим голосом произнес:
— Ну-с, любезнейший, расскажите мне, что там за иностранец вас волнует?
Тут же забыв о манерах своего посетителя, Иван чрезвычайно оживился:
— Он шпион, доктор! Форменный шпион! Его необходимо срочно задержать!!
— А описать его вы можете, м?
— Да, конечно! Э-э-э.. Ну, невысокий... Глаза разные... В костюме таком дорогом, в перчатках... Но это все неважно! Он же про Понтия Пилата — знаете, что рассказывал? Он же лично...
— Ладно, ладно, я вам верю, - прервал его странный доктор, - Больше ничего подозрительного не помните? Какие-нибудь видения?
— Да что вы, доктор, я же здоров! Честное слово, не было никаких видений, - уверял его Бездомный. Но затем доверительно добавил:
— А вот подозрительный был один клетчатый гражданин.
— Клетчатый гражданин, говорите? Так-так, интересно, - от любопытства доктор заерзал на стуле.
Иван продолжал:
— Он был, наверное, переводчик ихний.... Длинный такой, противный, и пенсне, доктор, ну точно как у вас!
— Точно как у меня? - лукаво улыбнулся Стравинский и, кажется, даже подмигнул, - Любопытное совпадение. Что ж, Иван Николаевич, я вас больше допрашивать не буду, сейчас осмотрю вас, и, пожалуй, выпишу.
«Ура?..» - несмело обрадовался про себя Бездомный.
Доктор тем временем отложил свою тетрадку и достал газету с поэмой и портретом самого Ивана. Внимательно изучив первую страницу, он как-то бесшумно хлопнул в ладоши, и газета куда-то сию же минуту пропала.
— Раздевайтесь, Иван Николаевич, раздевайтесь, не смотрите, что я психиатр. У меня еще много специальностей, - сладко произнес доктор, потирая руки.
Иван, на радостях, что его выписывают, запутался в рукавах рубашки и выпутывался из нее около полуминуты.
— Помочь вам, товарищ Бездомный? - вдруг услышал он дребезжащий голос у себя за спиной и вздрогнул. Мерзкий холодок прошел вдоль его позвоночника. «Пенсне!, - с ужасом подумал Иван, - Теперь мне все стало ясно!»
Мгновенно избавившись от рубашки, поэт круто обернулся и увидел прямо перед собой лицо доктора — того самого злополучного регента с Патриарших.
— Вы!! Опять вы меня надуваете? Думаете, я вас не узнал? - как можно более уверенно и грозно произнес Иван, но внезапно глумливые глаза перед ним мигнули и сменились усталыми холодными глазами Пилата Понтийского, а в ушах послышался гул трамвайных рельсов. Все это продолжалось доли секунды и тут же прошло, но этого оказалось достаточно, чтобы Иван потерял решительность и растерялся.
— Так значит, все таки не было видений? - снова послышался знакомый голос, теперь уже совсем рядом с ухом, так близко, что можно было почувствовать дыхание.
— Кто вы такой? - жалобно крикнул Бездомный, совсем отчаявшись понять происходящее, - Чего вам нужно от меня?
— Зовут меня Коровьев, а нужно мне от вас совсем немного... - невозмутимо говорил Иванушкин мучитель, все еще прикидываясь врачом.
Длинные пальцы его ходили по голой спине Ивана, как будто Коровьев и впрямь проводил медицинский осмотр, перебегали на упругий живот, ощупывали плечи и крепкие руки...
— Вы... вы точно не переводчик и не бывший регент... - задыхаясь, пробормотал Бездомный. Что-то доселе неизвестное происходило с его телом, и вместе с нарастающим возбуждением в сознании появлялись проблески каких-то давно забытых мыслей, воспоминаний, чувств...
— А кто же я? - осведомился Коровьев, одной рукой проводя по Иванушкиной шее, а другой развязывая пояс штанов.
— Вы — черт знает кто! - выдохнул Иван.
— Ну, что ж вы так грубо, Иван Николаевич? - Коровьев продолжал свои нахальные манипуляции и вдруг прижался всем телом к своему «пациенту», зашептав Ивану на ухо:
— Хотите знать, что было дальше с Иешуа и Пилатом? Правда, я сам не видел, но знаю порядочно.
«Хочу», - рассеянно подумал Иванушка, и в глубине его сознания колыхнулось смутное ощущение, что он давно знает, кто на самом деле этот его странный гость. Но эта идея показалась ему столь нелепой и пугающей, что он попытался снова утопить ее в волнах бурлящих мыслей. Однако противный Коровьевский голос снова задребезжал над ухом:
— А что, вполне здравая мысль, дорогой Иван Николаевич! Сейчас у вас их будет много. Возьмите карандаш.
Раскрасневшийся Бездомный полуслепым жестом нашел на столе неизвестно откуда взявшиеся карандаш и бумагу.
— Сейчас вы сами все узнаете, драгоценный мой Иван, и мне даже не придется вам ничего рассказывать.
Коровьев вплотную приблизился к нему и расположил цепкие руки на Иванушкиной талии. Внезапно наступила звенящая тишина, наполнившая уши будто бы мягкой фланелью. Больничные кальсоны Ивана развязывались сами собой и упали на пол.
«Ай», - только и успел подумать Бездомный.
В следующий момент словно раскаленная струна натянулась вдоль тела поэта снизу вверх, и, когда жар дошел до головы, Иван потерял сознание.

То, что происходило с ним после этого, трудно поддается описанию и пониманию, особенно для тех, кто ни разу не переживал подобного опыта. Одно можно сказать наверняка — ТАКОГО он еще никогда не испытывал.
Боль отошла на второй план, и перед глазами его поплыли сменяющие друг друга, как в калейдоскопе, картины. Вот изнемогающий под палящим солнцем город Ершалаим, и кричащая грязная толпа на его улицах, и пленник Га-Ноцри под конвоем, и рыдающий Левий Матвей, и тошнотворный запах розового масла, и стук крови в висках Пилата, сына звездочета... Страница какой-то книги перелистывается и сгорает... А небо заволакивает рыхлая черная туча, и гроза тревожит верного дога Бангу... Иван теряет сознание, а, когда приходит в себя, видит перед собой шар. Громовой голос иностранного консультанта монотонно произносит откуда-то сверху:
— Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим — великий город, как будто не существовал на свете. Все пожрала тьма, напугавшая все живое в Ершалаиме и его окрестностях... А это, Иван Николаевич, — шар, шар гладкоповерхностный.
— Почему я вижу шар? Я хочу видеть Иешуа!, - думает Иван, но шар постепенно превращается в голову Миши Берлиоза.
Все вновь теряет четкие очертания, потому что становится больно, очень, очень больно, Иван пытается что-то произнести, но боль тут же проходит, и наступает приятная эйфория, тело поэта не весит более ни грамма, и он свободно вылетает в ночное окно, и летит, летит над Москвой, завороженный красотой редких городских огней, которые почему-то переливаются всеми цветами радуги... Он видит огромную бледную луну, на фоне которой вырисовывается чья-то фигура. Кто же это такой? Он машет Ивану руной и приветливо улыбается. Бездомный пытается побежать навстречу этому человеку, но что-то — нет, кто-то: толстый черный кот — тянет его вниз. Лунные лучи оказались прохладными и жидкими, и Иван точно бы захлебнулся в них, если бы...
Тут все закончилось. Изображение перед глазами его резко покосилось, и теперь поэт лежал на кушетке, почти не дыша. Сколько прошло времени, он не помнил. Рядом с ним — он это чувствовал — находились двое... людей? Нет, нет...
Коровьев осторожно сел с ним на кушетку и вложил ему в руку карандаш.
— Давай, Иванушка. Теперь ты напишешь... По-другому напишешь, - приговаривал он печальным разбитым тенором.
Бездомный крутил карандаш в руках, кусал губы. Как только он попытался вспомнить то, что недавно увидел и прочувствовал, беспричинный страх объял его, и из глаз полились слезы. Коровьев продолжал ныть и уговаривать его, гладить по голове, но связных мыслей от этого не прибавилось.
Вдруг у окна шевельнулась тень, и властный бас консультанта (Иван наконец-то вспомнил его имя, и даже не одно) произнес:
— Хватит, Фагот. Это бесполезно.
— Но, мессир?.. - встрепенулся Коровьев.
— Он не глуп, я вижу... Однако он боится. Твои попытки разбудить в нем интуицию, чувственное восприятие мира и прочие «senses of the higher spheres» приведут лишь к тому, что он еще больше замкнет это в себе, станет прятать свою исключительность за твердолобым материализмом и напускным невежеством, а для поэта нет ничего ужасней этого. Ты же видишь — они тут до смерти боятся своей исключительности!
— Однако, мессир, каковы причины такого страха?
— Да те же, что и всегда. За исключительность сажают, Фагот. Как раньше сжигали на кострах... Или распинали на крестах.
«На крестах!, - судорожно повторил про себя Иван, - на крестах! О ком это они? »
Властный голос продолжал:
— Впрочем, я вижу, тебе это доставляет удовольствие, рыцарь. Что ж, занимайся им, только не разрушь психику до основания.

Профессор Воланд растворился в темноте комнаты, а рыцарь Фагот растянулся на койке рядом с Бездомным. Он был невероятно худым, и они вдвоем без труда помещались на узкой больничной кровати. Поэта вновь охватила тоска, и он плакал, уткнувшись в костлявое коровьевское плечо. Пережитые ощущения давили на него и не давали покоя.
— Эх, Ванюша... Что ж ты, молодой такой, славный парень — дурак, правда — а уже сумасшедший?.. Ну ничего, с Мастером пообщаешься, может, поумнеешь... - вздыхал Фагот, гладя Иванушкины волосы.
— С каким мастером? - одними губами прошептал Бездомный.
— Не важно... Спи, Ванюша...
Иван почувствовал, что больше не имеет никаких сил быть в сознании и моментально отключился.

* * *

Явившись посредине гостиной нехорошей квартиры, Фагот прошествовал в половину Лиходеева, которую облюбовал для себя с первого дня.
— Ну, как? - неопределенно спросил Азазелло из своего зеркала.
— Это фигня какая-то, а не поэт, - раздосадовано ответил рыцарь, - Он даже не понял, чего я от него добивался! Правда, он весьма милый.
— Ты его хоть не сильно покалечил? - осведомился демон-убийца.
— С каких это пор тебя волнуют судьбы людей, а? - Коровьев игриво подмигнул, - Впрочем, не сильно; так, устроил неглубокий экскурс в анналы истории... - и тут же с досадой хлопнул себя по лбу:
— Забыл! Забыл про шизофрению объяснить!.. Ну да ладно. Времени разузнать у него будет предостаточно: теперь она у него надолго.

@настроение: :shuffle2:

@темы: Фагот, Иван Бездомный, слэш, тексты, фанфикшн

Комментарии
2009-04-07 в 15:41 

Злойъ дайктатор
мне очень нравится...

2009-04-08 в 14:12 

Балованная свинья ©
Aerien Спасибо) Очень приятно это слышать)) Почему-то многие просто не признют фанфикшена по МиМ...:nope:

2009-06-04 в 21:27 

Танья Шейд
Свобода твоих клыков кончается там, где начинается свобода чужой шеи
Обычный сумасшедший
Поздравляю с успехами в развитии иносказательного слэша - этого молодого жанра фанфикшена, призванного примирить слэшеров и антислэшеров!
Вот только, ИМХО, Иван вряд ли стал бы "бояться своей исключительности". Просто Мастер очень некстати влез со своим "не пишите больше". А Иван пообещал под влиянием стрессовой ситуации. Будь я на месте Ивана, никакой Мастер не смог бы мне запретить самовыражаться!

2009-06-04 в 22:34 

Балованная свинья ©
tanja_shade Поздравляю с успехами в развитии иносказательного слэша - этого молодого жанра фанфикшена, призванного примирить слэшеров и антислэшеров! - спасибо) Вот только что странно - именно из-за этого фика на меня напали злобные антислэшеры добрые люди и хотели устроить холивар. Но ведь здесь почти нет "того самого" слэша, правда?
Вот только, ИМХО, Иван вряд ли стал бы "бояться своей исключительности". Просто Мастер очень некстати влез со своим "не пишите больше". А Иван пообещал под влиянием стрессовой ситуации -интересное видение образа)) Ну, мое ИМХО вы уже прочитали в самом фике..

2009-07-06 в 19:39 

Километры бегут, а время стоит... (с)
:hlop: :hlop: :hlop: С его шизофренией из него мог бы выйти настоящий поэт.

Я в восхищении))) Именно таким я и представляю Бездомного - верным, отчаянным мальчишкой, который не позволяет себе быть самим собой))) Но у него еще все впереди... Интересно было бы написать что-нибудь о дальнейшей жизни Ивана - булгаковская концовка очень уж краткая((( А тема благодарная!

2009-07-07 в 07:48 

Балованная свинья ©
Tihaja_Shiza Интересно было бы написать что-нибудь о дальнейшей жизни Ивана - булгаковская концовка очень уж краткая - Да! Тема действительно благодатная) Лично я в каноне увидел также и слэш с Мастером, и тоску по нем в последующей жизни... Все-таки как Мастер его назвал - "ученик"...

2009-07-07 в 21:16 

Танья Шейд
Свобода твоих клыков кончается там, где начинается свобода чужой шеи
Все-таки как Мастер его назвал - "ученик"...
В литературе - вполне возможно. Но как человек, ИМХО, Иван намного превосходит Мастера.

2009-07-07 в 21:20 

Километры бегут, а время стоит... (с)
О да... Любовь в психушке - тема вечная!!! Ну, еще всегда можно приплести кого-нибудь из Воландовой свиты, Бегемотик в человеческом обличии тоже красавчеГ))))) С хвостом и ушками...))) Но больше всего мне хочется узнать, о чем будет писать Бездомный (и в какой форме) после того, как он отрекся от поэзии??? Что-то мне подсказывает, что Понтием Пилатом тут дело не ограничится. ^_^ К тому же, после знакомства с Мастером, общество коллег по перу покажется ему смертельно скучным, а в силу того обстоятельства, что подобное притягивает подобное, он обречен встретить какое-нибудь обезумевшее дарование, в соавторстве с которым удастся не только призвать бабушку Воланда, но и опубликовать в СССР биографическую повесть "Трудное детство Ктулху", после чего благополучно удрать от фанатов с помощью парочки порталов и одной дымовой шашки... Ах, да... Иван, конечно же, обретет свою истинную любовь, правда, для этого ему придется малость поэкспериментировать со своей ориентацией... ^_^ ))) Вы правы - канон "МиМ" дает неограниченный простор для воображения... :rotate:

2009-07-07 в 21:35 

Танья Шейд
Свобода твоих клыков кончается там, где начинается свобода чужой шеи
но и опубликовать в СССР биографическую повесть "Трудное детство Ктулху"
Вот это именно то, что нужно! Дерзайте!

2009-07-07 в 22:19 

Балованная свинья ©
Tihaja_Shiza Что-то мне подсказывает, что Понтием Пилатом тут дело не ограничится. ^_^ - Слэш про Пилата и Иешуа?? Ах нет, пардон, это же уже написано Мастером)))
, в соавторстве с которым удастся не только призвать бабушку Воланда, но и опубликовать в СССР биографическую повесть "Трудное детство Ктулху", после чего благополучно удрать от фанатов с помощью парочки порталов и одной дымовой шашки... - И этот соавтор окажется истинной великой и светлой любовью! Ильф и Петроф, ёпт)) Про "Трудное детство Ктулху" действительно стоит написать, как и про "Мятежную юность Воланда" :alles:

2009-07-07 в 22:25 

Танья Шейд
Свобода твоих клыков кончается там, где начинается свобода чужой шеи
как и про "Мятежную юность Воланда" :alles:
А автором тоже будет Иван Бездомный?:lalala:

2009-07-07 в 22:59 

Километры бегут, а время стоит... (с)
но и опубликовать в СССР биографическую повесть "Трудное детство Ктулху"
Вот это именно то, что нужно! Дерзайте!
- ага, под кодовым названием "Сказки дедушки Ильича"...

И этот соавтор окажется истинной великой и светлой любовью! - я сначала тоже так думала, но слишком уж очевидный поворот сюжета... Нет. там все было намного запутанней... Соавтор на поверку окажется горячо любимым народным вождем, а любофф еще не успела поменять пол и занят/а распространением новой веры))) Так что маразма сюрпризов хватит и на читателей, и на героев!!!

2011-04-02 в 21:28 

Elenq
There is no sin except stupidity. © Oscar Wilde
Неожиданно, но мило. И написано хорошо.

так, устроил неглубокий экскурс в анналы истории...
Тут йа плакалъ. Гениально))))

2011-04-02 в 23:30 

Simply~Mad
Балованная свинья ©
Elenq автор рад :sun:

   

Мастер и Маргарита - бессмертное творенье Михаила Булгакова

главная