22:27 

Старое исполнение с Hot fest

Лася
А в нашем полку все камикадзе; кто всё успел - того здесь нет (с)
Ну, пускай и тут тоже будет, верно?
Автор: Лася
Заказчик: Ianthinus




- Ты, Ань, не волнуйся, - тараторит Милочка, пытаясь одеть пальто и всё время не попадая в рукав. Эту чудесную, немного глуповатую, но, в целом, милую и добрую женщину зовут Людочкой, но так уж повелось, что за ней закрепилось это прозвище. Анна к ней всегда хорошо относилась, но сейчас её быстрая речь и нелепое притоптывание ножкой очень и очень раздражает. – Это всего лишь на ночь, только и всего! А то сама понимаешь – оставить музей незапертым, так ведь влезут, обязательно влезут, нашим людям только волю дай…
Ай, какая неприятность, в самом деле: сломался замок, старинный тяжёлый замок на массивной двери. Случилось это уже под вечер, вызывать мастера в такое время смысла нет, так что было принято решение пригласить его завтра, а на одну ночь оставить дом под присмотром кого-нибудь из работников. Кого? Конечно же Аннушки, она же весь день жаловалась, что ей совершенно нечем заняться, и что она скоро зачахнет от скуки. Пускай посидит, покараулит, развлечётся.
- А если полезут? – волнуется женщина, прижимая руки к груди. – Что мне делать?
- Тогда сразу вызывай милицию, - твёрдо сообщает милочка, справившаяся, наконец, с пальто и уже одной ногой стоящая на пороге. – Нечего и думать! Как только услышишь какой-нибудь подозрительный звук, сразу звони! Да и ты же не одна, вон, Бегемотик наш тебя защитит, если что, правда ведь?
«Бегемотик» презрительно щурится и уходит на кухню. Мерзкое животное: вечно путается под ногами, орёт дурным голосом и не даётся в руки. Как есть – натуральный демон.
- Обиделся, - смеётся женщина. - Ну, ни пуха ни пера тебе, милая.
- К чёрту, - машинально отвечает Анна в пустоту и садится в мягкое кресло, в котором стёрлись все пружины, и от которого сильно пахнет старостью. В доме громко тикают часы, за окнами уже совсем темно, только безразлично мерцает унылая полная луна. Уставшая работница сама не замечает, как засыпает.
Просыпается она от тишины. В музее стоит поистине гробовая тишина: не тикают часы, на улице не гудят машины, очень душно и почему-то остро ощущается пустота. Аннушка сжимает подлокотники и пытается понять, чего же она так боится.
А потом приходят звуки. Сначала какой-то скрип, будто где-то качается плохо смазанная дверь, размеренный, усыпляющий. Женщина поднимается и подходит к окну, предполагая, что, быть может, это что-то на улице. Но источник определить не удаётся, тем более что вскоре к скрежету прибавляется ещё один звук – глухой, будто кто-то двигает тяжёлый комод по деревянному паркету.
- Бегемот! – зовёт она и идёт на кухню, отчего-то стараясь ступать как можно тише. – Это ты шумишь?
Кота на кухне нет. В свете луны таинственно поблёскивает коллекция примусов.
- Мерзавец, - шипит Аннушка, и тут же где-то с оглушительным грохотом хлопает окно. Работница со всех ног кидается назад. Старое окно с облупившейся краской распахнуто настежь, рядом валяется вырванный с корнем шпингалет, в комнату резкими порывами врывается ледяной ночной ветер. Женщина пытается закрыть окно, но без задвижки это довольно трудно сделать, и приходится взять массивный бюстик, чтобы поддержать раму. Запыхавшаяся, пытающаяся убрать лезущие в глаза растрепавшиеся волосы, она не сразу замечает, что прошлые звуки исчезли, и им на смену пришёл другой, гораздо более пугающий: топот и скрип паркета. В комнате, находящейся рядом, закрытой двумя хлипкими деревянными дверцами, кто-то неторопливо прохаживался.
- Кто здесь? – шепчет Анна, не решаясь повысить голос. В комнате раздаётся громкое мяуканье, и на секунду дышать становится легче – да это же Бегемот! – но коты не умеют так топать, сухо покашливать, и точно не могут с тихим вздохом садиться на диван. Женщина не может пошевелиться. Из неплотно прикрытого окна тянет холодом, по спине ползут мурашки, ноги словно налились свинцом. В комнате кто-то тяжело дышит, скрипят пружины дивана. В тёмном коридоре мелькает тень.
Аннушка закрывает глаза, соскребает остатки мужества, подходит к двери и протягивает вперёд руку, чтобы её открыть.
- Кто здесь? – раздаётся громкий мужской голос из-за двери. Тон его настолько величественный и повелительный, что по всему телу несчастной работницы прокатывается ужас, точно это она воровка, влезшая в музей.
- Это Аннушка, - раздаётся спокойный голос из дальней комнаты. Комната эта в музее всегда стоит открытой, но женщина не может заставить себя повернуть голову, чтобы разглядеть говорящего. – Тридцать два года, не замужем, живёт с тёткой, подозревает у себя хроническую мигрень.
- Глупости это всё, - раздаётся где-то совсем рядом чей-то недовольный бас. – Гулять надо больше, и не будет мигрени.
- Прикажете убрать, мессир?
- Не стоит. Пускай остаётся, - этого Аннушка уже не слышит, она стремглав несётся на кухню, подальше от жутких голосов. В коридоре уже не просто шаги: там громко ходят, слышен звон, шелест одежды, негромкий разговор…
- А я считаю, что её надо выгнать! – женщина влетает в кухню и видит кота. Бегемот сидит на столе, и ладно бы, если б он просто сидел, но он сидит, закинув лапу на лапу, и держит один из примусов. Фыркнув, он поднимает мохнатую чёрную голову и пристально и зло смотрит на Анну неестественно жёлтыми глазами. – Она дура, и плохо обращается с котами! Зовёт их мерзавцами и негодяями.
- И правильно зовёт, - доносится всё тот же недовольный мужской голос из коридора. – Тебя по уму давно гнать из этого дома надо!
Работница не смеет отвести взгляд от Бегемота, который по очереди берёт примуса, разглядывает их и любовно протирает когтистой лапой. Когда он говорит, он широко раскрывает зубастую пасть, точно кукла, которую дёргают за верёвочки.
- А я что? – немедленно откликается кот, не обращая более внимания на женщину. – Я ничего. Сижу тут, наблюдаю. Не шалю, никого не трогаю, починяю примус. Хороший примус! – Бегемот скалится, любуясь своим отражением в зеркальной жестяной поверхности. – И если кого и гнать, так это эту тётку! Она, между прочим, всё ещё не отдала тёте Любе две сотни рублей, которые заняла в прошлом месяце.
Аннушка пятится назад: жуткие голоса кажутся ей куда более безопасными, чем это чёрное чудовище. Не глядя, куда идёт, она натыкается на что-то спиной.
- Аккуратнее, - звучит рядом томный женский голос. Мимо Анны, грациозно покачивая бёдрами, проходит абсолютно голая женщина, несущая в руках глиняный горшок, из которого исходит дурманящий запах, от которого немедленно начинает кружиться голова. Ведьма, бесшумно ступая босыми ступнями, уходит на кухню; её белоснежная кожа сверкает в лунном свете, льющемся из окна.
«Да разве так можно?» - думает работница, прикладывая руку ко лбу и усилием заставляя себя стоять на ногах. – «Голой… по дому…»
Эта неожиданно простая и обыденная мысль, в которой нет ничего мистического и непонятного, на мгновение отрезвляет её. Происходящее перестаёт казаться жутким полночным бредом. Женщина не может дать объяснения тому, что происходит, но одно она знает точно: это не её дело. Пусть со всем этим бедламом разбирается кто-то другой, а лучше – милиция. И она бежит назад, к своей сумке, где притаилась крошечный мобильник, способный решить все её проблемы.
- Бесполезно, - сообщает невысокий широкоплечий мужчина, стоящий в тени и как-то безразлично наблюдающий за испугом работницы. – Он сел.
Аннушка затравленно кидает взгляд на старый телефон, стоящий в углу, прикидывая, успеет ли добежать до него быстрее этого странного человека.
- Не успеешь, - сообщает демон, в его голосе отчётливо звучит угроза. Он делает шаг вперёд – работница рефлекторно отступает назад – и становится видно его некрасивое лицо, которое ещё больше уродует клык, торчащий изо рта. – Не надо никуда звонить.
Мужчина резко разворачивается и уходит в ту самую злополучную комнату, из которой доносятся голоса, звяканье тарелок и бокалов. Туда же уходит и кот, важно вышагивающий на задних лапах и поправляющий на ходу усы, точно заправский франт. Женщина отходит к входным дверям и робко приоткрывает их. На лестничной площадке темно. Анне кажется, что, выйди она из музея, с ней немедленно случится что-то ужасное, нечто гораздо хуже, чем то, что уже произошло, и она медленно отпускает ручку и останавливается в нерешительности. В комнате раздаются смех и обиженный голос Бегемота.
Она подходит к креслу, чувствуя необыкновенную слабость и нестерпимое желание упасть, уснуть и никогда не просыпаться. Из стены медленно вышагивает бледная тень. Высокий мужчина, не обращая никакого внимания на женщину, бесшумно проходит мимо. От него веет холодом и пустотой.
- Господи, - бормочет Аннушка, пытается перекреститься, но не может. Новоприбывший гость оборачивается, и в его очках сверкает отражение ослепительной горящей луны. Измученная работница на дрожащих ногах опускается в кресло и теряет сознание.

- А вот и мы! – кричит Милочка, распахивая двери и громко стуча каблучками по паркету. Анна трёт глаза и щурится от яркого солнечного света. В музее светло и пусто, громко тикают часы. – Ну как ты, дорогая моя? Всё хорошо?
Окно закрыто на шпингалет, все предметы стоят там, где и должны стоять, и нет никаких следов пребывания ночных гостей. Полуночное наваждение растаяло, сгинуло под яркими лучами.
- Бегемотик! – радостно всплёскивает руками Людочка, безрезультатно пытаясь схватить кота или хотя бы почесать того за ушком. Пушистый негодяй ловко уворачивается от её рук, вскакивает на подоконник и нахально смотрит на Аннушку жёлтыми глазами, словно заговорщик, напоминающий о секретности всего произошедшего. Женщина встаёт и на негнущихся ногах выходит из музея.

@темы: персонажи, фанфикшн

Комментарии
2012-01-26 в 21:21 

Chimotoma Katari
«В лесу разошлись две тропинки. И я выбрал нехоженую» (с) Роберт Фрост
Очень понравилось!
Написано в стиле Михаила Афанасьевича, прямо похоже на одну из глав романа!:hlop:
только один вопрос: судя по тому, что упоминался мобильник, описанное время - настоящее. А потому и Фагот уже не гаер, а рыцарь, да?..

2012-01-27 в 11:14 

Лася
А в нашем полку все камикадзе; кто всё успел - того здесь нет (с)
Chimotoma Katari, спасибо, очень приятно слышать похвалу)
Да, время настоящее, но я решила, что в музее всё должно застыть и не меняться. Уж брать на себя ответственность додумать судьбы героев я не буду...

   

Мастер и Маргарита - бессмертное творенье Михаила Булгакова

главная